Ленка заметила их ещё из окна кухни. Серый минивэн Виталика неуклюже втиснулся между припаркованными машинами у подъезда, и оттуда первым делом вывалился Тимка — племянник, семилетний торнадо в грязных кроссовках. Следом выбралась Наташка, золовка, в своём вечном розовом пуховике, который она носила и зимой, и весной, словно это была какая-то особая примета. Виталик замыкал шествие, неся в руках… ничего. Абсолютно ничего.
«Ну конечно, — подумала Ленка, чувствуя, как привычное раздражение холодной волной поднимается от живота к горлу. — Как всегда».
Она отвернулась от окна и быстро прошла в комнату, где Артём, её муж, последние полчаса пытался надуть воздушные шары. Их сын Максимка крутился рядом, в новой рубашке с бабочкой, которую Ленка специально купила к дню рождения. Семь лет — это важно. Первый серьёзный возраст, как говорила её мама.
— Твоя сестра приехала, — сказала Ленка ровным голосом, старясь не выдать эмоций при ребёнке.
Артём поднял голову, шарик в его руках жалобно сдулся.
— Серьёзно? Я же ей не звонил…
— А ей и не надо звать, — Ленка скрестила руки на груди. — Она чует накрытый стол за километр.
— Лен, ну что ты сразу…
— Ничего я не «сразу». Вспомни Новый год. Вспомни мамин юбилей. Вспомни твой собственный день рождения!
Артём виновато потупился. Вспоминать было что. На каждом семейном празднике Наташка с семейством появлялась как снег на голову — без предупреждения, без подарков, зато с волчьим аппетитом и привычкой Тимки хватать всё, что плохо лежит.
Звонок в дверь прозвучал настойчиво, длинно.
— Папа, гости пришли! — радостно закричал Максимка и побежал открывать.
Ленка перехватила его на полпути:
— Подожди, солнышко, я открою.
Она расправила плечи, выдохнула и распахнула дверь с натянутой улыбкой.
— О, Наташ! Какая неожиданность!
— Ленк, привет! — Наташка шагнула в прихожую, даже не дожидаясь приглашения, и чмокнула золовку в щёку влажным поцелуем, от которого Ленка еле удержалась, чтобы не поморщиться. — Мы тут мимо проезжали, думаю: дай загляну к брату. А Виталик говорит: «А че, у Максима же сегодня день рождения!» Ну мы и заскочили поздравить!
«Мимо проезжали. Конечно. Мимо. Через весь город», — мысленно прокомментировала Ленка, пропуская непрошеных гостей внутрь.
Виталик молча кивнул, снимая куртку, а Тимка уже стоял посреди коридора и с жадным любопытством разглядывал шары и гирлянды.
— С днём рождения, племяш! — Наташка протянула Максимке руку для пожатия. — Большой уже какой!
Ленка проводила взглядом руки золовки — пустые, без пакета, без коробки, даже без дурацкой открытки.
— Проходите, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал приветливо. — Как раз стол накрываю.
— Ой, да мы ненадолго, — затараторила Наташка, уже протискиваясь к кухне. — Просто поздравить, тортика кусочек… Ой, как вкусно пахнет! Что это, курица в духовке? А я как раз Виталику говорила: надо бы нормально пообедать, а то с утра только кофе с бутербродом!
Ленка стиснула зубы. Значит, план созрел ещё утром. Специально не ели, чтобы натрескаться здесь.
В гостиной Артём обнимал сестру, Виталик пожимал ему руку. Тимка уже обнаружил гору подарков на диване и застыл возле неё, как загипнотизированный.
— Макс, это всё твоё? — выдохнул он с плохо скрываемой завистью.
— Ага, — гордо ответил Максимка. — Это от бабушки, это от дяди Серёжи, а это от мамы с папой — самый главный!
Он показал на большую коробку с роботом-трансформером, о котором мечтал последние полгода. Ленка видела, как загорелись глаза Тимки, и её сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
— Можно посмотреть?
— Тим, не трогай, — рассеянно бросила Наташка, уже рассматривая стол на кухне. — Ой, Лен, а ты оливье сделала! А я так люблю оливье! И крабовый салатик! Прям всё моё любимое!
«Ещё бы, — подумала Ленка. — Поэтому ты и наизусть знаешь, что я готовлю на праздники».
Настоящие гости начали приходить ровно в пять. Коллега Артёма Серёжа с женой, соседка тётя Валя, одноклассники Максимки — пятеро детей с родителями, бабушка Людмила Петровна. Каждый приносил подарки, цветы, шоколад. А Наташка с Виталиком уже вовсю хозяйничали на кухне, как будто это они устраивали праздник.
— Ой, Людмила Петровна, вы тоже пришли! — защебетала Наташка, целуя свекровь. — Как вы? Как здоровье?
— Нормально, доченька, — ответила та, оглядывая стол. — Вижу, вы уже тут… устроились.
Ленка перехватила её взгляд — понимающий, сочувствующий. Людмила Петровна прекрасно знала свою дочь.
Праздник шёл своим чередом. Дети носились по квартире, взрослые сидели за столом, Максимка в центре внимания сияя принимал поздравления. А Наташка с Виталиком методично уничтожали запасы еды. Ленка заметила, что её золовка уже трижды просила передать салат, каждый раз накладывая полную тарелку. Виталик не отставал. Тимка где-то вертелся среди других детей, и Ленка периодически теряла его из виду, что её тревожило.
— Ленк, а добавки не будет? — спросила Наташка, заглядывая в опустевший салатник.
— Нет, это всё, — ответила Ленка холоднее, чем собиралась.
— Жалко, так вкусно было! Ты рецепт не изменила?
— Нет.
— Надо бы у тебя выпросить, а то я всё пытаюсь повторить, но не получается так же вкусно. Наверное, руки не оттуда растут, — Наташка засмеялась своей шутке.
«Руки у тебя только в чужой еде поковыряться годятся», — подумала Ленка, но промолчала.
Пришло время торта. Семь свечек, загаданное желание, счастливое лицо Максимки — Ленка снимала всё это на телефон, пытаясь запомнить момент, не дать его испортить. Пели «Каравай», потом песню про волшебника, Максимка задувал свечи под аплодисменты.
— Тортик! — завопил Тимка. — Я хочу самый большой кусок!
— Тим, подожди, сначала имениннику, — одёрнула его Наташка, но без особой строгости.
Разрезали торт, раздали детям. Ленка заметила, что Наташка взяла себе кусок, потом ещё один «для Виталика», потом третий «попробовать серединку».
А потом раздался крик.
Пронзительный, отчаянный вопль Максимки заставил всех замереть. Ленка бросилась в комнату и увидела картину, от которой внутри всё оборвалось.
На полу валялся робот-трансформер. Точнее, то, что от него осталось. Оторванная рука, сломанный корпус, выпавшие батарейки. А рядом стоял Тимка с виноватым лицом, зажав в руке вторую руку робота.
— Я… я просто хотел посмотреть, как он трансформируется… — пробормотал мальчишка.
— ТЫ СЛОМАЛ! — ревел Максимка, уткнувшись лицом Ленке в живот. — ОН МОЙ! ТЫ СЛОМАЛ МОЙ ПОДАРОК!
Слёзы текли по его щекам, всё тело тряслось от рыданий. Ленка обняла сына, чувствуя, как внутри неё что-то лопается, как будто натянутая до предела струна наконец не выдержала напряжения.
— Ой, ну чего сразу плакать-то, — Наташка вошла в комнату с тарелкой торта. — Тимка же не специально. Дети есть дети, поиграют…
— Поиграют? — Ленка медленно обернулась к золовке. — Он СЛОМАЛ игрушку! Которая стоит восемь тысяч рублей! О которой Максим мечтал полгода!
— Ну подумаешь, восемь тысяч, — Наташка махнула рукой. — Склеите, и как новенький будет.
— Клеем? КЛЕЕМ?!
Гости в соседней комнате затихли. Даже дети перестали бегать. Артём появился в дверях, бледный:
— Лена, успокойся…
— Не говори мне успокаиваться! — голос Ленки дрожал от ярости. — Она приперлась без приглашения, нажралась как свинья, её ребёнок сломал подарок моему сыну, и она ещё указывает мне, что делать?!
— Ленка, ты чего?! — Наташка отступила на шаг, но в её глазах уже появилась знакомая обиженная наглость. — Я же сказала, Тимка не специально! Максим, ну прости, ладно? Дядя Виталик купит тебе новую игрушку!
— Да ты хоть раз в жизни что-то купила кому-то?! — выкрикнула Ленка, и слова полились потоком, который она сдерживала слишком долго. — Хоть раз принесла подарок на чужой праздник? Хотя бы шоколадку принесла! Но нет! Ты просто приходишь, жрёшь всё подряд, а твой сын всё ломает и портит!
— Да ты охамела совсем! — взвизгнула Наташка. — Виталик, ты слышишь, как она со мной?!
Виталик неуверенно шагнул вперёд, но Ленка уже не могла остановиться:
— Я охамела?! ЭТО Я ОХАМЕЛА?! Сколько можно?! Новый год — приперлись без звонка, слопали половину стола, Тимка разбил ёлочную игрушку, которую мне бабушка оставила! Юбилей свекрови — явились втроём, хотя приглашали только тебя с Артёмом, сожрали весь торт, который я пять часов украшала! День рождения Артёма — вообще пришли с утра, мотивируя тем, что «помочь хотели», а сами с девяти утра до ночи жрали и пили всё, что было в доме!
— Ленка! — Артём попытался взять её за руку, но она отдёрнулась.
— Нет! Я выскажу! Надоело молчать! Твоя сестра — нахлебница! Она специально ходит по чужим праздникам, чтобы не тратиться на еду! Она НИКОГДА ничего не приносит! Даже цветов! Даже дешёвой открытки! Но при этом умудряется нажраться так, что потом неделю есть не надо!
— Ты меня нищей выставляешь! — завопила Наташка, и на её глазах выступили слёзы. — У нас тяжёлое финансовое положение! Ты это знаешь!
— Тяжёлое финансовое положение?! — Ленка истерично рассмеялась. — Я видела фотки на твоей страничке! Новый телефон каждые полгода, маникюр каждую неделю, кафешки, шопинг! Но на подарок племяннику денег нет!
— Это… это моё личное! Я имею право…
— Имеешь! Конечно, имеешь! Право жрать за чужой счёт, право портить чужие праздники, право учить своего сына, что можно брать чужое без спроса и ломать!
— Лен, хватит, — Артём попытался встать между ними, но Ленка была неудержима.
— Тимка — копия тебя! Такой же наглый хапуга! Он берёт игрушки у других детей, ломает, а потом ты говоришь «дети есть дети»! Он запихивает в рот еду двумя руками за столом, а ты это считаешь нормальным! Он…
— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О МОЁМ СЫНЕ! — заорала Наташка.
— А ты не смей портить праздник моему! — рявкнула в ответ Ленка.
Повисла тишина. Максимка всё ещё плакал, уткнувшись ей в бок. Гости в соседней комнате старались делать вид, что ничего не слышат, но все разговоры смолкли. Виталик потерянно стоял в проёме двери, Тимка забился в угол, испуганно глядя на взрослых.
— Мы… мы уходим, — выдавила Наташка. — Виталик, собирай Тимку. Раз нас здесь так не ждут…
— Вас не ждали с самого начала, — холодно отрезала Ленка. — Вас НЕ ПРИГЛАШАЛИ. Но это тебя никогда не останавливало.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела Наташка, схватив сумку. — Артём, ты слышал, как твоя жена со мной разговаривает?! Ты вообще собираешься что-то сказать?!
Артём стоял между сестрой и женой, и лицо его было мукой выбора. Ленка видела, как он мнётся, как ищет слова, как пытается найти компромисс, который всех устроит. Но такого компромисса не существовало.
— Наташ, — тихо начал он. — Лена права. Ты правда… Могла бы хоть что-то принести. Хоть шоколадку. Для вида.
— ДЛЯ ВИДА?! — Наташка побагровела. — ТЫ ТОЖЕ ПРОТИВ МЕНЯ?! РОДНАЯ СЕСТРА, МЕЖДУ ПРОЧИМ!
— Именно что родная, — устало сказал Артём. — Поэтому я столько раз закрывал глаза. Но Ленка тоже права. Это уже слишком. Ты приходишь без спроса, Тимка сломал дорогую игрушку, а ты даже не извинилась нормально.
— Так, — Наташка схватила Тимку за руку. — Всё понятно. Семейка. Против одной. Виталик, пошли. Здесь нас не любят.
Она вылетела из квартиры, таща за собой сына. Виталик виноватым взглядом посмотрел на Артёма, пробормотал «извините» и поспешил за женой.
Хлопнула дверь.
Ленка опустилась на диван, всё ещё обнимая рыдающего Максимку. Силы разом покинули её, оставив только горечь и пустоту.
— Прости, — тихо сказал Артём. — Мне надо было раньше… Не дать ей так себя вести.
— Угу, — Ленка прижала к себе сына. — Максимка, милый, не плачь. Мы купим тебе нового робота. Обещаю.
— Я… я его так ждал, — всхлипывал мальчик. — Так долго ждал…
— Я знаю, солнышко. Знаю.
Из гостиной робко показалась бабушка Людмила Петровна. Она присела рядом с Ленкой, обняла её за плечи:
— Молодец, — негромко сказала она. — Давно надо было ей сказать правду. Я сама столько лет терплю её выходки… Но ты молодец.
— Праздник испорчен, — Ленка устало потерла лицо.
— Ничего не испорчен. Сейчас успокоим Максима, отрежем ещё торта, поиграем с детьми. Праздник продолжается.
И действительно, постепенно жизнь вернулась в нормальное русло. Дети побежали играть, взрослые вернулись к столу, хотя разговоры шли осторожнее. Максимка, утешенный обещанием нового робота и вниманием гостей, перестал плакать и даже улыбнулся, когда одноклассники затеяли игру в прятки.
Вечером, когда все разошлись, Ленка сидела на кухне, разбирая гору посуды. Артём примостился рядом, молча помогая.
— Она не простит, — сказал он наконец.
— Знаю.
— Мама будет звонить, уговаривать помириться.
— Пусть.
— Лен…
— Артём, я устала, — Ленка обернулась к нему. — Устала терпеть. Устала делать вид, что всё нормально. Устала видеть, как наш сын плачет из-за чужой наглости. Если Наташа хочет извиниться — пусть извиняется. Если хочет компенсировать робота — пусть компенсирует. Но я больше не буду молчать.
Артём кивнул, притянул её к себе:
— Хорошо. Я с тобой.
Они сидели на кухне, обнявшись, среди гор грязной посуды и остатков праздника. За окном стемнело. Где-то в соседней комнате посапывал уснувший Максимка.
А в телефоне Ленки уже накапливались сообщения от Людмилы Петровны: «Наташа плачет, требует чтобы ты извинилась», «Говорит, что больше ноги к вам не будет», «Может, позвонишь ей?».
Ленка выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Нет. Хватит. Она всё сказала правильно. И если для кого-то правда звучит слишком грубо — это проблема не того, кто её говорит, а того, кто её не хочет слышать.
Утром она купит Максимке нового робота. Лучше прежнего. И устроит ему второй маленький праздник — только для них троих, без незваных гостей, без испорченного настроения.
Только их семья. Их маленькая, но настоящая семья.
И это будет лучший подарок из всех возможных.
