Ёлочные гирлянды мигали красно-зелёным в окне, отбрасывая цветные блики на разбросанные по столу конверты. Лена устало собирала их в стопку, всё ещё не веря в то, что праздник закончился. Последний гость ушёл полчаса назад, посуда ждала своей очереди на кухне, а воздух в квартире был пропитан смесью мандаринов, шампанского и дорогих духов — запахом, который всегда сопровождает новогодние застолья.
— Считаешь? — Андрей присел рядом, положив руку ей на плечо.
Лена кивнула, перебирая конверты. Десять лет совместной жизни — дата круглая, значимая, но выпадающая так неудачно на конец декабря, что каждый раз все их поздравления превращались в один большой подарок «и за то, и за это». Зато в этом году гости явно постарались. Особенно тётя Света, мамина двоюродная сестра, которая неожиданно разбогатела после продажи квартиры в Москве и переезда к дочери в Сочи.
— Тут немало, — прикинула Лена, откладывая последний конверт. — Я думала, тысяч сто наберётся, а здесь все двести точно есть.
— Двести восемьдесят, — уточнил Андрей, глядя в телефон. — Тётя Света перевела сто тысяч. Только что пришло.
Лена ахнула. Сто тысяч от тёти Светы — это было невероятно. Они едва общались, виделись раз в год, если совпадали на семейных праздниках. Но женщина всегда любила маму, а после того, как вышла замуж за богатого вдовца, стала щедрой до расточительности.
— Ну, теперь точно можем кухню поменять, — мечтательно протянула Лена, глядя на облезлый гарнитур, который достался им в наследство от предыдущих хозяев квартиры. Семь лет они обещали себе его обновить, но деньги всё время уходили на более насущные нужды: машину, ремонт в ванной, потом брекеты для детей.
Андрей помолчал, разглядывая свой телефон. Потом поднял глаза, и в них мелькнуло что-то, отчего Лена насторожилась.
— А на подаренные деньги маме дачу купим, — сказал он так буднично, будто речь шла о покупке хлеба.
Лена замерла, всё ещё держа в руках конверты.
— Что?
— Маме дачу, — повторил Андрей, уже увереннее. — Она давно просит, ты же знаешь. А тут как раз на маленький участок с домиком хватит. Я смотрел объявления, в Подмосковье есть варианты за триста тысяч — четыре сотки, летний домик. Ей как раз.
— Минуточку, — Лена отложила конверты и повернулась к мужу. — Какую дачу? Эти деньги нам подарили. На наш юбилей.
— Ну да, нам, — кивнул Андрей. — Но мы можем сами решить, как их потратить.
— Именно. Мы. А ты уже всё решил за нас.
Что-то в её голосе заставило его поднять взгляд.
— Лен, не начинай, — устало произнёс он. — Мама старая, ей семьдесят скоро. Она всю жизнь мечтала о даче, а мы всё тянули. Сейчас идеальная возможность.
— Идеальная? — Лена почувствовала, как внутри разгорается знакомый огонь раздражения. — Андрей, твоя мама всю жизнь о чём-то мечтает. То ей машина нужна, то шуба, то путёвка в санаторий. И каждый раз мы ей помогаем. А когда речь заходит о нас, о нашей квартире, о нашей жизни, ты вдруг вспоминаешь, что маме что-то нужно.
— Не надо так, — нахмурился Андрей. — Ты прекрасно знаешь, что мама нам всегда помогала. Когда мы кредит брали на квартиру, она последние сбережения отдала на первый взнос.
— Которые мы вернули через год!
— Но она помогла, когда было нужно.
— Андрей, — Лена встала, чувствуя, что сидеть дальше невозможно. — Я не спорю, что твоя мама хороший человек. Но эти деньги подарили нам. Нам с тобой. На нашу годовщину. Ты хоть представляешь, как это звучит? «Спасибо за подарок на нашу свадьбу, мы купили дачу свекрови»?
— Ну, не надо утрировать, — Андрей тоже поднялся, засунув руки в карманы. — Дача — это вложение. Недвижимость. Она будет нашей, в конце концов.
— Нашей, — повторила Лена с горечью. — Конечно. Где-то в дальнем Подмосковье, на участке в четыре сотки, куда твоя мама будет нас таскать каждые выходные полоть грядки.
— Ты несправедлива.
— Я несправедлива? — Лена почувствовала, как голос срывается. — Я семь лет смотрю на эту убогую кухню! Семь лет готовлю на плите, у которой две конфорки работают через раз! А ты мне говоришь о справедливости?
— Кухню мы поменяем потом, — отмахнулся Андрей. — Это не срочно.
— Не срочно, — Лена засмеялась нервно. — Конечно. Потому что ты там не готовишь. Ты заходишь, разогреваешь ужин в микроволновке и уходишь. А я провожу там по три часа в день. Но это не срочно.
— Лена, хватит, — повысил голос Андрей. — Почему ты всегда так себя ведёшь, когда речь заходит о маме? Я не прошу Луну с неба. Я прошу помочь старому человеку, который этого заслуживает.
— А я не заслуживаю? — Лена почувствовала, как к горлу подступает ком. — Я не заслуживаю нормальную кухню? После десяти лет, когда я вкалывала наравне с тобой, тянула этот дом, экономила на себе, чтобы твоей маме хватило на лекарства?
— Вот оно что! — Андрей развернулся к ней, и в его глазах блеснул гнев. — Значит, ты это всё запоминала! Считала каждую копейку, потраченную на мою мать!
— Я не считала! — крикнула Лена. — Но я хочу, чтобы хоть раз в этом доме подумали обо мне! Хоть раз!
Повисла тяжёлая тишина. Гирлянда на ёлке продолжала мигать, отбрасывая цветные тени на их напряжённые лица. Где-то за окном взорвалась запоздалая петарда.
— Ты эгоистка, — тихо произнёс Андрей.
Лена почувствовала, как что-то внутри оборвалось.
— Уходи, — сказала она ровным голосом. — Прямо сейчас. Иди к своей маме, раз она для тебя важнее.
— Лена…
— Уходи!
Андрей постоял ещё минуту, потом молча развернулся и вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
Лена опустилась на диван и уткнулась лицом в ладони. Слёз не было — только глухая, выжигающая изнутри обида. Десять лет. Десять лет она строила этот дом, этот брак, эту жизнь. И первое, о чём подумал её муж, получив деньги на их годовщину, — это не о ней. О маме.
Телефон противно завибрировал. Лена взглянула на экран и похолодела. Свекровь. Галина Петровна звонила редко и обычно по делу.
— Алло, — Лена взяла трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Леночка, доченька, ты спишь ещё? — в голосе Галины Петровны звучала неестественная бодрость.
— Нет, конечно, убираюсь после гостей.
— Ах да, да, понятно. Я вот Андрюше звоню, а он не берёт. Не случилось чего?
— Всё нормально, — соврала Лена. — Просто он устал, наверное.
— Понимаю, понимаю, — засуетилась свекровь. — Слушай, деточка, я тут подумала… Андрей мне сегодня на празднике говорил, что вам хорошо подарили. Вот и молодцы. Значит, сможете наконец с дачей определиться.
Лена замерла.
— С какой дачей?
— Ну как же, мы с Андрюшей весь вечер обсуждали. Я ему объявления показывала по телефону, такие варианты хорошие есть. В Чехове участок видела, прямо мечта — четыре сотки, домик летний, вода. Можно сторговаться. Я уже риелтору звонила, она сказала, что продавцы согласны к торгу в рамках вашего бюджета.
У Лены зазвенело в ушах.
— Галина Петровна, — медленно проговорила она. — Вы… весь вечер обсуждали с Андреем покупку дачи?
— Ну да, детка, — радостно подтвердила свекровь. — А что такого? Он сам спросил, не присмотрела ли я чего. Я давно ему говорю, что хочу дачку. Городской воздух совсем плохой стал, мне врач говорит, надо летом куда-то выезжать. А в санатории дорого, да и скучно там. А тут своё место, грядки посадить можно, цветочки. Я всегда мечтала о саде.
Лена закрыла глаза. Весь вечер. Весь их праздник, их десятилетний юбилей, Галина Петровна методично обрабатывала сына, показывала объявления, считала бюджет. И Андрей даже не подумал сказать ей, что это неуместно. Что это их день, их праздник, их деньги.
— Галина Петровна, — Лена открыла глаза, и в её голосе появилась сталь. — Мы решили поменять кухню. Дачи не будет.
Повисла пауза.
— Что? — голос свекрови изменился. — Как это не будет?
— Очень просто. Эти деньги подарили нам на годовщину свадьбы. Мы потратим их на свою квартиру, на свою жизнь. На кухню, которую я хотела сменить семь лет.
— Но Андрей… Андрей же согласился!
— Андрей был под давлением весь вечер, — жёстко отрезала Лена. — Вы манипулировали им, пока он был в хорошем настроении, пока расслабился на празднике. Это нечестно, Галина Петровна.
— Как ты смеешь! — взвилась свекровь. — Я… я всю жизнь для вас! Я последнее отдавала! А ты мне в лицо говоришь, что я манипулирую!
— Вы это и делали, — Лена почувствовала странное спокойствие. Годы молчания, годы сдерживания вдруг вылились в ясность. — Каждый раз, когда нам хорошо, когда у нас что-то получается, вы находите способ напомнить о себе. О том, что вам что-то нужно. Что вы жертвовали. Что вы заслуживаете.
— Я больше с вами не разговариваю! — заявила Галина Петровна дрожащим голосом. — Скажи Андрею, что у него больше нет матери!
— Скажу, — пообещала Лена и положила трубку.
Руки дрожали. Она провела ладонями по лицу, чувствуя, как отпускает напряжение последних часов. Сделано. Она наконец сказала то, что копилось годами. И если за это придётся заплатить браком — пусть. Она больше не могла жить в тени чужих желаний.
Входная дверь скрипнула. Лена подняла голову. Андрей стоял на пороге, растрёпанный, с красными глазами.
— Мама только что звонила. Орала в трубку про неблагодарность и про то, что ты её оскорбила.
— Я сказала правду, — Лена посмотрела на него в упор. — Она весь вечер обрабатывала тебя. Показывала объявления, считала деньги, рисовала картинку счастливой жизни на даче. И ты повёлся.
Андрей молчал, глядя в пол.
— Я не сразу понял, — наконец признался он. — Когда выскочил из квартиры, думал, что ты несправедлива. Что ты просто ревнуешь к маме. Но потом… потом вспомнил весь вечер. Как она подсаживалась ко мне, пока ты с гостями разговаривала. Как показывала телефон со словами «просто посмотри, какая красота». Как говорила, что ей уже недолго осталось, и она так мечтает хоть раз в жизни посадить свои помидоры.
Он поднял глаза, и в них Лена увидела растерянность и вину.
— Она же моя мать, — тихо сказал он. — Мне казалось… я не мог ей отказать. Она так жалобно просила. Говорила, что это её последняя мечта.
— А моя мечта о кухне? — устало спросила Лена. — Она меньше заслуживает внимания?
— Нет, — Андрей сделал шаг вперёд. — Конечно нет. Прости. Я… я правда не понял сразу, что она манипулирует.
— Ты хороший сын, — Лена почувствовала, как напряжение отпускает. — Но ты ещё и муж. И иногда надо выбирать.
— Я выбрал, — твёрдо сказал Андрей и сел рядом. — Пока шёл по улице, всё прокрутил в голове. Вспомнил, сколько раз мама так делала. Когда мы на море собирались, она вдруг сломала ногу, и нам пришлось с ней сидеть. Оказалось, она просто подвернула её слегка. Когда ты защищалась на диплом, она устроила скандал из-за того, что мы не поехали к ней на день рождения в тот же день. Каждый раз, когда у нас что-то важное, она находит способ это перетянуть на себя.
Лена кивнула. Она помнила все эти случаи, просто раньше боялась озвучивать.
— Что теперь? — спросила она. — Она сказала, что больше с нами не разговаривает.
— Пусть не разговаривает, — Андрей взял её за руку. — Я устал оправдываться. Устал чувствовать себя виноватым за то, что у меня своя жизнь. Мама привыкла быть в центре внимания, а когда я женился, не смогла отпустить. Я понял это только сейчас.
— Мне не хотелось тебя ставить перед выбором, — призналась Лена. — Но я больше не могу так. Не могу быть на втором месте в собственной семье.
— Ты не на втором месте, — Андрей обнял её. — Прости, что ты так чувствовала. Прости, что я был слепым идиотом.
Они сидели в тишине, обнявшись, пока гирлянда продолжала мигать на ёлке. За окном начинался новый день — первый день их одиннадцатого года вместе.
— Кухню мы поменяем, — сказал Андрей. — Выберешь самую красивую, какую захочешь. С итальянскими фасадами, с той встроенной техникой, на которую ты смотрела в каталоге.
— А твоя мама?
— Моя мама взрослый человек, — вздохнул Андрей. — Она переживёт. И если нет — это её выбор. Я больше не буду плясать под её дудку.
— Она обидится, — предупредила Лена.
— Пусть, — Андрей пожал плечами. — Может, это пойдёт ей на пользу. Пора ей понять, что я не её собственность.
Лена прижалась к его плечу сильнее. Впереди их ждали трудные разговоры, объяснения, может быть, долгое молчание со стороны свекрови. Но в эту минуту ей было всё равно. Они были вместе. Они были командой. И это было главное.
— С юбилеем нас, — тихо сказала она.
— С юбилеем, — улыбнулся Андрей и поцеловал её в макушку.
Где-то далеко, в своей квартире на другом конце города, Галина Петровна наверняка рыдала в подушку и обзванивала родственников, жалуясь на неблагодарных детей. Но здесь, в их маленькой тёплой квартире с убитой кухней и мигающей гирляндой, было тихо и спокойно.
На столе лежали конверты с деньгами — двести восемьдесят тысяч рублей, подаренные им на десятилетие совместной жизни. Их деньги. Их выбор. Их будущее.
— Давай завтра начнём смотреть варианты кухонь, — предложила Лена.
— Давай, — согласился Андрей. — А ещё давай съездим куда-нибудь. На море, в горы — куда захочешь. На оставшиеся деньги. Просто вдвоём, без родственников, без обязательств. Как в медовый месяц.
— Мы же не ездили в медовый месяц, — напомнила Лена. — У нас денег не было.
— Вот и восполним пробел, — улыбнулся Андрей. — Десять лет прошло — самое время для настоящего медового месяца.
Лена засмеялась. В первый раз за этот долгий, выматывающий вечер она засмеялась искренне и легко.
Новый год начинался правильно. С их любви, их выбора, их права на собственное счастье.
А кухня… кухня будет прекрасной. Белой, светлой, с большими окнами и встроенной техникой. Такой, какой Лена мечтала видеть её все эти годы.
И это будет их кухня и их жизнь.
