Екатерина стояла у окна нотариальной конторы и смотрела на серое небо над городом. В руках она сжимала папку с документами — свидетельство о праве на наследство. Двухкомнатная квартира в центральном районе и приличная денежная сумма. Тётя Вера, которую Екатерина навещала каждую неделю последние пять лет, оставила ей всё своё имущество. Женщина никогда не была замужем, детей не имела, а племянница стала ей родным человеком.
— Катюша, ты чего такая задумчивая? — Андрей обнял жену за плечи. — Это же хорошо, правда? У нас теперь своя квартира будет.
Екатерина кивнула. Хорошо. Только почему-то на душе было тяжело. Тётя умерла полгода назад, и боль утраты всё ещё саднила где-то внутри. Но жизнь продолжалась, и нужно было думать о будущем.
Они с Андреем уже четыре года снимали однушку. Жили вдвоём, экономили на всём, откладывали понемногу. О собственном жилье мечтали, но цены росли быстрее, чем их накопления. И вот теперь — квартира. Их собственная квартира.
— Надо посмотреть, что там с ремонтом, — Андрей листал документы. — Тётя твоя давно там жила?
— Двадцать лет наверное, — Екатерина вздохнула. — Она мало что меняла. Мебель старая, обои ещё советские местами.
— Значит, сделаем капитальный ремонт, — муж решительно кивнул. — Денег хватит?
Екатерина подсчитала в уме. Из наследства после всех расходов осталось около восьмисот тысяч рублей. На хороший ремонт двушки в центре этого должно хватить, если грамотно всё спланировать.
Через неделю они уже стояли посреди пустой квартиры и обсуждали план работ. Паркет весь в царапинах и вздулся местами, стены требовали выравнивания, сантехнику менять полностью. Зато планировка удачная — просторная кухня, раздельный санузел, две комнаты.
— Мы в большой комнате будем, а маленькую под кабинет, — Андрей чертил что-то в блокноте.
— Или под детскую, — тихо сказала Екатерина.
Муж поднял на неё взгляд и улыбнулся. Они не говорили об этом вслух, но оба думали одинаково. Своя квартира, стабильность — самое время задуматься о ребёнке.
Ремонт начался в конце апреля. Екатерина взяла отпуск на две недели, чтобы контролировать первый этап работ — демонтаж старого и подготовку поверхностей. Андрей приезжал после работы, помогал вечерами. Выходные проводили в квартире с утра до ночи.
Первой о ремонте узнала свекровь. Галина Михайловна позвонила в субботу утром, когда Екатерина и Андрей разбирали старую мебель.
— Андрюша, мне Светка Коновалова сказала, что видела вас возле какого-то дома с инструментами, — голос свекрови звучал подозрительно. — Что вы там делаете?
Андрей коротко объяснил про наследство и ремонт. Галина Михайловна ахнула, поздравила с приобретением, а потом добавила:
— Ну раз ремонт делаете, я завтра приеду, посмотрю. У меня глаз наметанный, я сразу скажу, что и как лучше сделать.
Екатерина, стоявшая рядом, поморщилась. Свекровь славилась своей любовью раздавать советы по любому поводу. Когда они с Андреем съехались, Галина Михайловна два месяца учила их, как правильно расставить мебель в съёмной квартире, какие шторы повесить и в каком магазине покупать посуду.
На следующий день свекровь явилась к десяти утра. Она прошлась по комнатам, цокая языком и качая головой.
— Обои вот эти снимать будете? — Галина Михайловна ткнула пальцем в стену. — А зря. Качественные же, советские. Просто сверху покрасить можно.
— Мы всё снимаем и штукатурим заново, — спокойно ответила Екатерина.
— Дорого это, — свекровь скривилась. — Андрей, ты разве не понимаешь? Можно же сэкономить.
— Мама, мы решили делать качественно, — Андрей пожал плечами.
Галина Михайловна обиженно поджала губы, но продолжила осмотр. В ванной она долго изучала старую чугунную ванну.
— Эту оставите? Реставрировать можно, я знаю мастера хорошего.
— Меняем на душевую кабину, — Екатерина вытирала пыль с подоконника.
— Душевая? — свекровь всплеснула руками. — Да вы с ума сошли! Где потом замачивать бельё? Где купать детей, когда родятся?
— У нас стиральная машина с предварительным замачиванием, а детей можно в специальной ванночке купать, — Екатерина старалась говорить ровным тоном, хотя раздражение уже подступало к горлу.
Свекровь провела у них весь день. Она высказалась по поводу ламината — слишком скользкий, по поводу натяжных потолков — накапливают пыль, по поводу обоев в спальне — цвет мрачный. Екатерина молча кивала и продолжала заниматься своими делами. Андрей пытался мягко возражать матери, но та не слушала.
Когда вечером Галина Михайловна наконец уехала, Екатерина рухнула на табуретку и закрыла лицо руками.
— Я не выдержу, если она будет приезжать сюда каждый день, — выдохнула женщина.
— Я поговорю с ней, — Андрей сел рядом.
— Не надо конфликтовать, — Екатерина подняла голову. — Просто давай не будем её лишний раз звать. Скажем, что заняты, бригада работает, мешать нельзя.
Следующие две недели Екатерина мастерски уклонялась от визитов свекрови. Когда Галина Михайловна звонила и спрашивала, как дела с ремонтом, Екатерина вежливо отвечала, что всё идёт по плану, но сейчас рабочие штукатурят стены, и приезжать не стоит — пыли много, дышать нечем.
Когда свекровь предлагала помочь выбрать плитку, Екатерина благодарила и говорила, что уже заказала в интернете со скидкой. Когда Галина Михайловна советовала мастера по натяжным потолкам, Катя кивала и обещала подумать, а сама уже договорилась с другой фирмой.
Андрей удивлялся, как ловко жена справляется с его матерью. Никаких скандалов, никаких обид. Просто мягкое, но упорное движение к своей цели. Галина Михайловна продолжала звонить и давать советы по телефону, но в квартиру больше не приезжала. Екатерина каждый раз благодарила, говорила, что обязательно учтёт, и делала по-своему.
Ремонт растянулся на два с половиной месяца. Рабочие выровняли все стены, положили новый паркет в комнатах и плитку в кухне и ванной. Андрей с друзьями собрали шкаф-купе в прихожей и гардеробную в спальне. Екатерина часами выбирала шторы, светильники, постельное бельё. Каждая деталь была продумана, каждая мелочь подобрана со вкусом.
В начале июля они внесли последние вещи. Квартира преобразилась до неузнаваемости. Светлые стены визуально расширили пространство, современная техника сверкала на кухне, в ванной пахло новой плиткой и сантехникой. В гостиной стоял большой угловой диван, который они купили в рассрочку, а напротив — телевизор на стене. Спальня получилась уютной — бежевые обои с едва заметным рисунком, мягкая кровать, прикроватные тумбочки.
— Вот и всё, — Андрей обнял жену за талию. — Мы дома.
Екатерина прижалась к мужу. Впервые за много лет она чувствовала, что у неё есть своё место. Не съёмная квартира, куда можно не пустить хозяина только если прописано в договоре. Не родительская квартира, где живёшь на птичьих правах. Своя. Её собственная квартира, где она хозяйка.
Вечером они сидели на диване, пили чай и строили планы. Екатерине было двадцать восемь, Андрею тридцать. Самое время для ребёнка. Финансовая ситуация стабильная — муж работал менеджером в крупной компании, получал около восьмидесяти тысяч рублей. Екатерина трудилась бухгалтером, её зарплата составляла пятьдесят пять тысяч. Плюс осталось ещё около двухсот тысяч от наследства — неприкосновенный запас на первое время после рождения ребёнка.
— Значит, вторая комната — детская? — Андрей улыбнулся.
— Детская, — кивнула Екатерина.
Они целовались на новом диване, когда за стеной хлопнула дверь — соседи вернулись откуда-то. Екатерина вздрогнула и рассмеялась. Непривычно было жить в многоквартирном доме после съёмной квартиры в старой пятиэтажке, где стены были толстыми.
Первые две недели в новой квартире пролетели как один день. Екатерина обустраивала быт — раскладывала вещи по местам, подписывала коробки на антресолях, развешивала картины. Андрей приходил с работы, ужинал, и они ложились спать в своей спальне, на своей кровати, в своей квартире. Это ощущение стабильности, защищённости окутывало их обоих.
Галина Михайловна звонила почти каждый день, расспрашивала про житьё-бытьё, интересовалась, не нужна ли помощь. Екатерина вежливо отвечала, что всё в порядке, они потихоньку обживаются. Свекровь несколько раз намекала, что хорошо бы заехать в гости, посмотреть на результат ремонта, но Екатерина каждый раз находила причину отложить визит — то они ещё не до конца разобрали коробки, то Андрей заболел, то у неё аврал на работе.
В конце июля случилось первое странное происшествие. Екатерина вернулась с работы и прошла на кухню заварить чай. Открыла шкаф, чтобы достать свою любимую кружку — белую, с синими цветами, подарок от подруги. Кружки на месте не оказалось. Екатерина нахмурилась, пересмотрела всё полку, заглянула в посудомоечную машину — пусто. Потом проверила раковину — вдруг оставила там утром немытой. Нет, раковина чистая.
— Андрюш, ты не видел мою кружку? — спросила она вечером.
Муж пожал плечами. Он вообще не обращал внимания на посуду, мог пить чай из любой чашки.
Екатерина решила, что просто забыла, куда поставила. Бывает. Взяла другую кружку и забыла об инциденте.
Через несколько дней она заметила, что тарелки в шкафу стоят не так, как она их расставила. Екатерина была педантичной — складывала тарелки стопками строго по размеру: сначала большие обеденные, потом средние для второго, потом маленькие десертные. Сейчас же стопки перемешались — десертные тарелки лежали между обеденными.
Женщина замерла с полотенцем в руках. Может, Андрей доставал что-то и переставил? Но муж никогда не лазил по шкафам — если ему нужна была тарелка, он брал первую попавшуюся из сушилки.
Ещё через пару дней Екатерина обнаружила, что её косметичка, которая всегда лежала на полке в ванной, переместилась на край раковины. А банка с кремом для рук стояла крышкой вниз, хотя Екатерина всегда закручивала её правильно и ставила в нишу у зеркала.
Тревога начала закрадываться в душу. Мелочи, конечно. Но слишком много мелочей за короткое время. Екатерина попыталась вспомнить, могла ли сама переставить эти вещи, забыть об этом. Нет, она точно помнила, как утром ставила крем на место. И тарелки расставляла позавчера, когда разгружала посудомоечную машину.
— Андрей, ты точно не двигал ничего на кухне? — спросила она вечером, когда муж смотрел футбол.
— Не-а, — он не отрывался от экрана. — А что?
— Да так, ничего.
Екатерина не хотела выглядеть параноиком. Но подозрение уже зародилось и росло с каждым днём. Кто-то заходил в квартиру. Кто-то, у кого были ключи.
Она вспомнила, как на третий день после переезда Галина Михайловна позвонила и между делом спросила:
— А Андрюша мне ключи даст от вашей квартиры? Ну, на всякий случай. Вдруг что-то случится, я смогу к вам зайти.
Тогда Екатерина промолчала. Разговор перескочил на другую тему, и она забыла об этом. Но теперь вспомнила. И вспомнила, как Андрей пару недель назад заезжал к матери отвезти ей лекарства из аптеки. Он был там минут сорок. Вполне достаточно, чтобы снять копии с ключей.
Екатерина потёрла переносицу. Надо действовать. Тихо, без скандала, но решительно.
На следующий день она поискала в интернете фирму по замене замков. Мастер приехал через два часа — молодой парень с чемоданчиком инструментов. Работал быстро и аккуратно, меньше чем за час поменял личинку во входной двери. Екатерина заплатила, получила три комплекта ключей.
Вечером, когда Андрей пришёл с работы, дверь была открыта, он закрыл на защелку и повесил куртку в прихожей, Екатерина незаметно вытащила его связку ключей из кармана. Пока муж мылся в ванной, она быстро заменила старые ключи от квартиры на новые. Андрей хранил на связке ключи от машины, от гаража, от родительской квартиры и от новой квартиры. Он вряд ли заметит подмену.
И действительно, муж ничего не заметил. Утром взял связку, ушёл на работу. Вечером вернулся, открыл дверь новым ключом, даже бровью не повёл.
Екатерина выдохнула. Теперь оставалось ждать.
Ждать пришлось недолго. В субботу Андрей собрался в супермаркет — закупиться продуктами на неделю. Обычно они ездили вместе, но Екатерина сослалась на головную боль и осталась дома. Муж уехал около одиннадцати утра.
Екатерина заварила себе кофе, села на кухне с книгой. Читалось плохо — мысли скакали, внимание рассеивалось. Минут через двадцать раздался лёгкий скрежет у входной двери. Кто-то пытался вставить ключ в замок.
Женщина замерла. Сердце заколотилось где-то в груди, но она взяла себя в руки. Скрежет повторился. Потом снова. Кто-то пытался открыть дверь старым ключом, и у этого кого-то не получалось.
Через минуту раздался звонок. Резкий, настойчивый. Потом стук в дверь.
— Катя! Катя, открой! — голос Галины Михайловны звучал возмущённо.
Екатерина медленно встала, подошла к двери и открыла. На пороге стояла свекровь — красное лицо, сжатые губы, в руке связка ключей.
— Что случилось с замком? — выпалила Галина Михайловна, не здороваясь. — Ключи не подходят!
— Здравствуйте, Галина Михайловна, — спокойно сказала Екатерина. — Проходите.
Свекровь влетела в прихожую, сбросила туфли и прошла на кухню. Екатерина закрыла дверь и последовала за ней.
— Так что с ключами? — Галина Михайловна повернулась к ней. — Ты что, замок поменяла?
— Поменяла, — кивнула Екатерина.
— Почему? — свекровь нахмурилась.
— А зачем вам ключи от нашей квартиры, Галина Михайловна?
— Как зачем? — свекровь всплеснула руками. — На всякий случай! Вдруг что-то случится, я должна иметь возможность зайти!
— Если что-то случится, я вам позвоню, — Екатерина налила себе ещё кофе. — Хотите кофе?
— Не хочу я твоего кофе! — Галина Михайловна шагнула ближе. — Ты понимаешь вообще, как это неправильно? Квартира общая, значит, и ключи у всех должны быть!
Екатерина поставила чашку на стол и посмотрела прямо в глаза свекрови. Кровь прилила к лицу, но голос остался ровным:
— Галина Михайловна, квартира не общая. Квартира принадлежит лично мне. Я получила её в наследство, и только моё имя указано в документах.
— Но вы же семья! — свекровь повысила голос. — Андрей твой муж!
— Андрей мой муж, и у него есть ключи, — Екатерина скрестила руки на груди. — У него есть ключи, потому что я так решила. Он живёт здесь, потому что я владелица квартиры и я его сюда пригласила.
— То есть как это «пригласила»? — Галина Михайловна побагровела. — Он твой муж, какое приглашение?
— Именно так, — Екатерина не отводила взгляда. — Это моя квартира, Галина Михайловна. Моя личная собственность. И я решаю, кто здесь живёт и у кого есть ключи.
— А я кто по-твоему? — свекровь ткнула себя пальцем в грудь. — Я мать Андрея! Я имею право!
— Вы не имеете никаких прав на мою квартиру, — твёрдо сказала Екатерина. — Вы здесь гость. Желанный гость, когда мы вас приглашаем. Но не владелец и не тот, кто может приходить когда вздумается.
— Ты… ты как разговариваешь со мной! — Галина Михайловна задохнулась от возмущения. — Я ради тебя, между прочим! Хотела прийти, прибраться тут, борщ сварить к вашему приходу!
— Я не просила вас приходить и прибираться, — Екатерина чувствовала, как напряглись плечи, но продолжала говорить спокойно. — Я не просила варить борщ. Если честно, Галина Михайловна, я вообще не хочу, чтобы кто-то заходил в мою квартиру без моего ведома.
— Неблагодарная! — выкрикнула свекровь. — Я хотела помочь, а ты!
— Помощь бывает разной, — Екатерина подошла к столу и оперлась на него руками. — Вы не помогали. Вы переставляли мои вещи, рылись в моих шкафах, нарушали моё личное пространство.
— Я просто наводила порядок! Тарелки же стояли как попало!
— Тарелки стояли так, как мне удобно, — Екатерина сжала кулаки. — Это мой дом. Мой порядок. Мои правила.
— Да как ты смеешь! — Галина Михайловна замахнулась рукой, но в этот момент в прихожей щёлкнул замок.
Андрей вошёл с тяжёлыми сумками в руках. Увидел мать и жену на кухне — обе напряжённые, лица покрасневшие — и замер.
— Мама, ты чего тут? — он поставил сумки на пол.
— Андрюша! — Галина Михайловна бросилась к сыну. — Ты знаешь, что твоя жена сделала? Она поменяла замки! Она меня сюда не пускает!
Андрей перевёл взгляд на Екатерину. Женщина молча смотрела на него, и в этом взгляде читался вопрос: на чьей стороне ты будешь?
— Мама, — Андрей вздохнул. — А зачем тебе ключи от нашей квартиры?
— Как зачем? — свекровь растерялась. — Я же мать! Я могу прийти, помочь!
— Мама, я давал тебе ключи на всякий случай, — Андрей снял куртку. — На случай, если нам нужна будет экстренная помощь. Не для того, чтобы ты приходила сюда, пока нас нет дома.
— Но я хотела…
— Мама, ты приходила сюда без спроса, — Андрей говорил мягко, но твёрдо. — Переставляла вещи Кати. Это неправильно.
— Я навести порядок хотела! — Галина Михайловна всхлипнула.
— У нас тут порядок, — Андрей обнял мать за плечи. — Мама, пойми. Это наша квартира. Катина квартира. Мы взрослые люди, у нас своя жизнь. Если нам нужна помощь, мы попросим.
— То есть я теперь чужая? — свекровь отстранилась.
— Ты не чужая, — Андрей покачал головой. — Ты моя мама, и я тебя люблю. Но ты должна уважать наши границы.
Галина Михайловна молчала. По её лицу было видно, что она пытается переварить услышанное. Потом она резко развернулась, схватила сумку с табуретки и направилась к выходу.
— Значит, так, — бросила она на ходу. — Раз я здесь лишняя, не буду мешать.
— Мама, не надо так, — Андрей пошёл за ней.
Но Галина Михайловна уже обувалась. Хлопнула дверь, и лестничная площадка огласилась звуком её шагов.
Андрей вернулся на кухню. Екатерина стояла у окна и смотрела во двор. Муж подошёл, обнял её сзади.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не думал, что она будет так себя вести.
— Ты дал ей ключи? — Екатерина не повернулась.
— Да, — Андрей вздохнул. — Когда мы только переехали. Она попросила, на всякий случай. Я не подумал, что она станет приходить просто так.
— Андрей, — Екатерина развернулась лицом к мужу. — Больше никогда не давай ей ключи. Ни в каком случае.
— Хорошо, — кивнул муж.
— Если нам понадобится, чтобы у кого-то были запасные ключи, я лучше оставлю их подруге, — продолжала Екатерина. — Но не твоей матери. Никогда.
— Я понял, — Андрей крепче обнял жену. — Обещаю.
Они стояли так несколько минут. Потом Екатерина высвободилась, подошла к столу, где остыл её кофе.
— Продукты разложить надо, — сказала она уже спокойнее.
Андрей кивнул и начал доставать из сумок пакеты с покупками. Екатерина открывала шкафы, раскладывала крупы, консервы, овощи. Обычные бытовые дела, которые успокаивают и возвращают в реальность.
Вечером они сидели на диване и смотрели какой-то сериал. Андрей держал Екатерину за руку и иногда поглаживал большим пальцем её ладонь. Она чувствовала, что муж переживает из-за сцены с матерью, но не жалела о случившемся.
Это был важный момент. Граница, которую нужно было провести. Личное пространство, которое необходимо защищать. Екатерина понимала — если бы она промолчала, Галина Михайловна продолжала бы приходить. Переставлять вещи, давать непрошеные советы, лезть в их жизнь всё глубже и глубже. А потом, когда появятся дети, свекровь станет навязывать свои методы воспитания, критиковать, учить жить.
Нет. Хватит. У каждого человека должно быть место, где он чувствует себя защищённым. Где никто не войдёт без стука. Где можно расслабиться и быть собой.
Эта квартира была таким местом для Екатерины. Её крепость. Её убежище. И она имела полное право решать, кто переступит порог.
Телефон Андрея завибрировал — сообщение от матери. Муж прочитал, поморщился.
— Она пишет, что обиделась, — сказал он.
— Пройдёт, — Екатерина пожала плечами.
— Мне её жалко, — Андрей положил телефон на столик. — Она одинока, хочет быть нужной.
— Я понимаю, — Екатерина повернулась к мужу. — Но её одиночество не даёт ей права нарушать наши границы. Мы можем приглашать её в гости, общаться, помогать. Но она не может просто так входить в нашу жизнь.
Андрей молчал. Потом кивнул.
— Ты права. Просто мне трудно с ней говорить жёстко.
— Ты не говорил жёстко, — Екатерина взяла его руку. — Ты говорил правду. Спокойно и уважительно.
Они досмотрели серию и легли спать. Екатерина долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию мужа рядом. Квартира была тихой, только изредка поскрипывал паркет — дерево остывало после жаркого дня.
Это было правильное решение. Екатерина не чувствовала сожаления или вины. Только лёгкость. Будто сняла тяжёлый рюкзак после долгой дороги.
Утром она проснулась первой, приготовила завтрак. Андрей вышел на кухню заспанный, обнял жену со спины, пока та жарила яичницу.
— Люблю тебя, — прошептал он.
— И я тебя, — Екатерина улыбнулась.
Они позавтракали, обсудили планы на воскресенье. Андрей предложил съездить в торговый центр, купить новый светильник в гостиную — старый как-то тускло светил. Екатерина согласилась.
Через несколько дней Галина Михайловна позвонила Андрею. Говорила натянуто, но без прежней обиды. Пригласила их на обед в воскресенье. Андрей посмотрел на Екатерину вопросительно. Та кивнула.
Они приехали к свекрови с букетом цветов и тортом. Галина Михайловна встретила их сдержанно, но накрыла хороший стол. За обедом старалась не поднимать тему ключей и квартиры. Расспрашивала про работу, про планы на отпуск.
Когда они уезжали, свекровь задержала Екатерину в прихожей.
— Катя, — тихо сказала она. — Я подумала. Может, ты и права. Я действительно перегибала палку.
Екатерина посмотрела на неё. Галина Михайловна выглядела растерянной и немного потерянной.
— Спасибо, что пришли сегодня, — продолжила свекровь. — Я думала, вы совсем от меня отвернётесь.
— Мы не отворачиваемся, — Екатерина осторожно коснулась её руки. — Просто нам нужно личное пространство. Всем нужно.
Галина Михайловна кивнула. Они простились, и молодая пара поехала домой.
В машине Андрей молчал, но Екатерина видела, что он доволен. Конфликт исчерпан, мать приняла их условия, семейный мир восстановлен.
Екатерина смотрела в окно на проплывающие мимо дома. Скоро они будут дома. В своей квартире. Где ждёт уютная спальня, просторная кухня и маленькая комната, которая пока пустует. Детская. Может быть, уже скоро там появится кроватка, комод с пелёнками, игрушки.
Но это потом. А сейчас — сейчас у них есть дом. Их собственный дом, где они строят свою жизнь по своим правилам.
И это было самое важное.
