Ольга смотрела на мужа так, словно видела его впервые. Дмитрий стоял у окна их просторной квартиры, заложив руки за спину, и его силуэт на фоне вечернего города казался монументальным, непоколебимым. Он только что произнес фразу, которая перевернула всё.
— Я думаю, тебе стоит взять паузу в карьере, — повторил он, не оборачиваясь. — Мама нуждается в уходе, а моя зарплата вполне позволяет нам жить без твоего дохода. Ты могла бы заниматься домом, присматривать за ней…
Ольга почувствовала, как внутри нарастает волна гнева, такая мощная, что перехватило дыхание.
— Повтори ещё раз, — произнесла она ледяным тоном. — Я, кажется, ослышалась.
Дмитрий обернулся, на его лице было выражение рассудительного спокойствия человека, который уверен в своей правоте.
— Оля, ну давай рассуждать здраво. Моя мать больна, ей нужен постоянный уход. Сиделки дорогие, да и чужой человек в доме… Ты понимаешь, о чём я. А твоя работа — ну что там, менеджер среднего звена. Да, ты много работаешь, но давай начистоту: я зарабатываю в три раза больше. Это логично.
— Логично? — Ольга встала с дивана, сжимая кулаки. — Логично?!
— Не кричи, пожалуйста, — Дмитрий поморщился. — Мы взрослые люди, давай обсудим это спокойно.
— Я пять лет горбатилась ради этой должности! А теперь ты предлагаешь мне уйти с работы потому, что я женщина и моя карьера не так важна, как твоя?! — голос Ольги сорвался на крик.
Дмитрий вздохнул с видом человека, которому приходится иметь дело с капризным ребёнком.
— При чём тут то, что ты женщина? Речь о деньгах, о реальности. Кто-то должен ухаживать за мамой. Я не могу бросить работу — у меня большой проект, от меня зависят десятки людей. А ты…
— А я что? — перебила его Ольга. — Я так, ничтожество, которое можно в любой момент принести в жертву семейным обстоятельствам?
— Ты специально искажаешь мои слова, — Дмитрий потер переносицу. — Я просто предлагаю практичное решение.
Ольга прошла к столу, схватила свою сумку, достала телефон. Руки дрожали.
— Практичное решение, — повторила она с горечью. — А то, что мне через две недели предложат повышение, тебя не волнует? То, что я три года вела этот проект, работала по выходным, ездила в командировки? То, что Семёнов лично обещал мне должность директора департамента?
Дмитрий пожал плечами:
— Ну и что? Поздравляю. Но это всё равно будет меньше, чем я зарабатываю. И потом, кто сказал, что тебе точно дадут это повышение? Обещать — не значит сделать.
Ольга смотрела на этого человека — своего мужа семь лет, партнёра, друга, как она думала, — и понимала: он никогда не видел в ней равную. Для него она всегда была приложением к его успешной жизни, красивой деталью интерьера, которую можно переставить, когда возникнет необходимость.
— Знаешь что, Дима, — она присела на край стола, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Давай я тебе кое-что расскажу. Про эти пять лет.
— Оля, я не хочу сейчас…
— Послушай, — оборвала она его. — Когда я пришла в компанию, там было двенадцать менеджеров на моей позиции. Одиннадцать мужчин и я. Знаешь, сколько осталось? Трое. И все трое — мужчины, потому что остальные восемь ушли по разным причинам. А я единственная женщина, которая дошла до этого уровня.
— И что это доказывает? — Дмитрий скрестил руки на груди.
— Это доказывает, что каждый мой день был борьбой. Мне приходилось работать в два раза больше, чтобы меня заметили. Приходить на час раньше, уходить на два часа позже. Улыбаться, когда Петров из продаж отпускал сексистские шуточки. Терпеть, когда клиенты просили передать их «реальному менеджеру», имея в виду мужчину.
— Оля, ты преувеличиваешь…
— Я не преувеличиваю! — крикнула она. — Я делала всё это, потому что верила: рано или поздно мои заслуги будут говорить сами за себя. Я выиграла тендер на тридцать миллионов, когда все ставили на провал. Я спасла проект в Екатеринбурге, когда подрядчики слились. Я вывела отдел на двадцать процентов роста за год! И теперь, когда до цели остался один шаг, ты предлагаешь мне всё бросить?
Дмитрий молчал, глядя в пол.
— А ещё, — продолжила Ольга тише, — тебя совершенно не волнует, что твоя мать меня ненавидит.
— Она тебя не ненавидит, — возразил он автоматически.
— Дима, она не разговаривает со мной уже полтора года. С того самого дня, как я не смогла приехать на её день рождения, потому что была в командировке. Она при встрече смотрит на меня как на прислугу. При тебе называет меня «твоя жена», а не по имени. Ты действительно думаешь, что я должна оставить всё, чтобы ухаживать за человеком, который не скрывает своего презрения ко мне?
— Мама просто из другого поколения, — Дмитрий заговорил примирительно. — Она привыкла, что женщина должна быть дома…
— Вот именно! — Ольга вскочила. — И ты, оказывается, тоже так считаешь. Только я об этом не знала все эти годы.
— Я так не считаю, — он шагнул к ней. — Оля, милая, ну при чём тут вообще феминизм и всё остальное? Мы говорим о конкретной ситуации. Моя мать больна. У неё диабет, гипертония, ей семьдесят два года. Ей нужна помощь. И кто-то из нас должен эту помощь обеспечить.
— Наймите сиделку, — сказала Ольга. — Или отдайте её в хороший пансионат. У тебя же, по твоим словам, так много денег.
Лицо Дмитрия вытянулось:
— Как ты можешь такое говорить? Это моя мать! Я не могу её в пансионат, она же не чужая!
— А я чужая? — тихо спросила Ольга. — Моя карьера, моя жизнь, мои мечты — это всё чужое, второстепенное?
— Нет, конечно, нет, — он попытался обнять её, но Ольга отстранилась. — Просто… ну ты же знаешь, какая она. Она привыкла ко мне. А ты её невестка, семья. Разве не естественно, что близкий человек…
— Стоп, — Ольга подняла руку. — Я только что поняла. Ты не просто хочешь, чтобы я бросила работу. Ты хочешь, чтобы я стала бесплатной сиделкой для твоей матери, которая меня терпеть не может. При этом ты продолжишь строить свою карьеру, зарабатывать деньги, получать повышения. А я буду сидеть дома, менять памперсы и выслушивать упрёки в том, что суп недостаточно солёный.
— Ты утрируешь…
— Я не утрирую! — голос Ольги звенел от ярости. — Я просто наконец вижу правду. Ты женился на мне не видя во мне равную. Ты женился на удобной женщине, которая должна обслуживать твои потребности. И пока эти потребности ограничивались красиво выглядеть на корпоративах и иногда готовить ужин, всё было хорошо. Но теперь твоя мама заболела, и тебе нужна сиделка. Так почему бы не использовать жену?
— Оля, прекрати, — Дмитрий побледнел. — Я люблю тебя. Как ты можешь…
— Любишь? — она рассмеялась, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Человек, который любит, не обесценивает достижения партнёра. Не говорит «твоя работа не так важна». Не ставит ультиматумы. А ты что сделал? Ты даже не спросил, как я отношусь к этой идее. Ты просто объявил мне, что так будет правильно.
— Я не ставил ультиматумов!
— Нет? Тогда что это было? — Ольга схватила со стола стакан воды, сделала глоток, стараясь успокоиться. — Знаешь, что самое обидное? Я бы, наверное, согласилась помочь. Если бы ты подошёл ко мне как к равной. Если бы мы сели и обсудили варианты вместе. Нашли сиделку на первое время, распределили обязанности, подумали о пансионате…
— Мама не поедет в пансионат!
— Вот видишь? — Ольга покачала головой. — Ты даже не слышишь, что я говорю. Для тебя решение уже принято. Я должна пожертвовать своей карьерой, точка. Моё мнение не имеет значения.
Дмитрий прошёлся по комнате, взъерошил волосы.
— Хорошо, давай по-другому, — он остановился. — Предположим, ты получишь это повышение. Сколько ты будешь зарабатывать?
Ольга назвала цифру.
— Видишь? — торжествующе сказал он. — У меня в полтора раза больше. И через год будет ещё больше, у меня опционы. Так с чисто экономической точки зрения логичнее, чтобы я продолжал работать, а ты…
— С чисто экономической точки зрения, — перебила его Ольга, — логичнее нанять сиделку за сорок тысяч в месяц, чем терять мой доход в сто пятьдесят.
Он растерялся:
— Но это же другое…
— Нет, не другое. Просто ты хочешь сэкономить на маме и при этом переложить ответственность на меня. А когда через год твоя зарплата вырастет ещё больше, ты будешь чувствовать себя добытчиком, кормильцем семьи. А я превращусь в иждивенку, которая должна быть благодарна за каждую копейку.
— Я бы никогда…
— Ты уже начал, — сказала Ольга. — «Моя зарплата позволяет нам жить без твоего дохода». Слышишь себя? Не «наша семья», не «мы». Моя зарплата. Как будто всё, что ты зарабатываешь, принадлежит только тебе, а я существую на твоём содержании.
Повисла тяжёлая тишина. За окном гудел город, внизу сигналили машины, кто-то громко смеялся. А в квартире было так тихо, что слышался звук настенных часов.
— Ты знаешь, что самое страшное? — тихо произнесла Ольга. — Не то, что твоя мать меня не любит. Не то, что ты зарабатываешь больше. А то, что ты даже не попытался понять, как много для меня значит эта работа. Что это не просто деньги. Это моя самореализация, моя независимость, моя гордость.
Она подошла к окну, посмотрела на огни ночного города.
— Когда я начинала, мне говорили: зачем тебе карьера, выйдешь замуж, родишь детей, будешь сидеть дома. Я доказывала обратное. Я работала, училась, росла профессионально. И когда встретила тебя, подумала: наконец-то человек, который меня понимает. Который гордится моими успехами, поддерживает. Помнишь, как ты радовался, когда я получила первую премию?
Дмитрий кивнул:
— Конечно, помню. Мы тогда в ресторан пошли.
— Да. А теперь ты говоришь мне бросить всё это. И знаешь, что я поняла? Ты радовался не моему успеху. Ты радовался тому, что у тебя успешная жена, это повышало твой статус. Но когда мой успех стал тебе неудобен, ты моментально решил от него избавиться.
— Это несправедливо, — голос Дмитрия дрогнул. — Оля, я действительно горжусь тобой…
— Тогда докажи, — она повернулась к нему. — Скажи, что мы найдём другое решение. Что наймём профессиональную сиделку. Что будем вместе навещать твою маму по очереди. Что моя карьера так же важна, как твоя.
Дмитрий открыл рот, закрыл. Смотрел на жену долгим взглядом.
— Я… не могу, — наконец выдавил он. — Мама никогда не примет чужого человека. Ей нужна семья. А из нас двоих у меня работа важнее, это просто факт.
Ольга кивнула. Странно, но в этот момент она почувствовала не боль, а облегчение. Как будто гора свалилась с плеч.
— Спасибо за честность, — сказала она. — Хоть в чём-то ты был честен.
— Что ты имеешь в виду?
— Я подам на развод, — просто сказала Ольга.
Тишина была оглушительной.
— Ты… что? — Дмитрий побледнел. — Из-за этого? Оля, ты не можешь…
— Могу. И сделаю. — Она взяла сумку, достала телефон. — Я не хочу жить с человеком, который считает меня своей собственностью. Который готов использовать меня для решения своих проблем, не думая о моих чувствах и желаниях.
— Оля, постой, давай обсудим, — он шагнул к ней, но она отступила. — Мы семь лет вместе! Ты не можешь так просто…
— Семь лет, — повторила она. — И только сейчас я поняла, что всё это время ты видел во мне не партнёра, а приложение к своей жизни. Красивое, умное, успешное — пока это было удобно. Но стоило возникнуть проблеме, и ты моментально решил, что моя жизнь — это то, чем можно пожертвовать.
— Я не говорил о жертве…
— Говорил. Просто другими словами. — Ольга прошла в спальню, достала из шкафа сумку, начала складывать вещи.
Дмитрий стоял в дверях, растерянный:
— Ты уходишь? Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — она не оборачивалась. — Поживу у Иры, пока не найду квартиру. Документы о разводе подам в понедельник.
— Но почему? — голос его сорвался. — Оля, я же не хотел тебя обидеть! Я просто пытался найти решение!
Она остановилась, повернулась к нему. На её лице не было ни злости, ни обиды — только усталость.
— Знаешь, Дима, самое страшное не в том, что ты предложил. А в том, что ты искренне не понимаешь, почему это неправильно. Для тебя совершенно естественно, что женщина должна пожертвовать карьерой ради семьи. Что мои пять лет работы стоят меньше, чем твоё удобство. Что моё мнение можно проигнорировать, если ты решил иначе.
— Я не такой! — крикнул он. — Я не шовинист, я всегда поддерживал твою работу!
— Поддерживал, пока это не создавало тебе неудобств, — спокойно ответила Ольга. — А как только возникла проблема, ты сразу решил, что женская карьера — это то, чем можно легко пожертвовать. И знаешь, что самое обидное? Ты даже не спросил, чего хочу я. Ты просто объявил мне своё решение.
Она застегнула сумку, взяла куртку.
— Оля, пожалуйста, — Дмитрий схватил её за руку. — Не уходи. Давай поговорим нормально, найдём выход…
— Мы уже поговорили, — она освободилась. — И ты показал мне, кто ты на самом деле. Я не хочу провести остаток жизни с человеком, который в критический момент видит во мне не жену, а бесплатную рабочую силу.
— Это не так!
— Это именно так. — Ольга надела куртку. — И представь, что было бы, если бы я согласилась? Бросила работу, начала ухаживать за твоей матерью. Через год потеряла бы квалификацию. Через два стала бы полностью зависимой от тебя финансово. Через три превратилась бы в затравленную женщину, которая ненавидит свою жизнь, но не может уйти, потому что некуда.
— Я бы никогда не позволил…
— Ты уже это сделал, — оборвала она его. — Когда решил, что твоя карьера важнее моей. Когда решил, что я должна сидеть дома, потому что ты зарабатываешь больше. Когда даже не попытался понять, как много значит для меня эта должность.
Она взяла сумку, направилась к двери.
— Подожди, — голос Дмитрия дрогнул. — Что мне делать с мамой?
Ольга обернулась. Посмотрела на него долгим взглядом.
— Не знаю, Дима. Это твоя проблема, решай сам. Нанимай сиделку, ищи пансионат, бери отпуск за свой счёт. Но не пытайся переложить ответственность на меня.
— Но она же больна! Мне нужна помощь!
— А мне нужна была поддержка, — тихо сказала Ольга. — И уважение. И признание того, что моя жизнь так же ценна, как твоя. Но ты не смог дать мне это. Так что теперь каждый сам за себя.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь. В лифте достала телефон, написала подруге: «Ира, можно к тебе на пару дней? Расскажу при встрече.»
Ответ пришёл моментально: «Конечно, жду. Всё хорошо?»
Ольга задумалась. Потом написала: «Теперь да.»
Выйдя на улицу, она вдохнула полной грудью прохладный осенний воздух. Странное дело: она только что разрушила семилетний брак, а чувствовала себя так, словно с неё сняли тяжёлое ярмо.
Телефон завибрировал — сообщение от Дмитрия: «Оля, пожалуйста, вернись, мы всё обсудим.»
Она удалила его, не отвечая.
Потом открыла почту, нашла письмо от Семёнова, полученное три дня назад: «Ольга, готовьтесь к хорошим новостям. Правление одобрило вашу кандидатуру.»
Ольга улыбнулась. Впервые за много часов — искренне улыбнулась.
Через две недели она стояла в кабинете генерального директора, слушая официальное объявление о назначении. Директор департамента развития. Угловой кабинет. Зарплата вдвое выше прежней. И главное — заслуженное признание пяти лет непрерывной работы.
Когда она вернулась к себе — теперь уже в новый, просторный кабинет с видом на город, — на столе лежал букет от коллег и записка: «Мы всегда знали, что ты этого достойна.»
Ольга села в кресло, посмотрела в окно. Да, впереди был развод, раздел имущества, необходимость начинать личную жизнь заново. Но она не жалела ни о чём.
Потому что главное, что она поняла в ту ночь: цена, которую Дмитрий просил её заплатить, была слишком высока. Он хотел не жену — он хотел удобную помощницу, которая решит его проблемы за счёт собственной жизни.
И она сделала единственный возможный выбор.
Выбор в пользу себя.
